***

Я в прошлой жизни был кули.
Как муравей, неутомимо
Грузил на джонки чай с жасмином -
И знать меня Вы не могли,

Моя готическая леди:
Вы жили на другой земле.
Ваш мир лежал еще во мгле,
Когда, лаская зелень меди,

Треножник омывал огонь,
Переливаясь в чашу светом
Янтарной зелени, и этой
Мне чашей обжигал ладонь…

И, словно отразясь вдали,
В мерцании Вашего камина,
В благоухании жасмина
Из рук китайского кули

Вам на заре являлись сны,
Причудливо мешаясь с явью…
Вы изумлялись: «Уж не я ль вью
Их для себя? Но не ясны,

Не значимы и невесомы,
Кто эти двое за столом?
Им места не было в былом.
А вроде бы давно знакомы...»

И вы, в смятении немы,
Потом не прикасались к снеди…
Моя готическая леди,
Вглядитесь лучше: это - мы.

      ***

Я возжелал-  да и посмел.
Она была бледна, как мел.
Но я был так чертовски смел,
Что эту смелость возымел.

Ты так норовиста была,
Как молодая кобыла.
А я, как молодой кобыл,
Суров и непреклонен был.

Мы были так активны «до»,
Когда взыграло либидо.
Потом, объевшись лебеды,
Мы быстро замели следы.

Я часто вспоминал потом
Об этом деле непростом,
Когда был удручен постом.
Но, впрочем, песня не о том.

   ***

Я знаю, как идут к судьбе:
То следом, то наперез,
Девизом выбив на гербе
«Мне скучно, бес», «Мне скучно, бес»!

Мне стал иконой мрак окна,
Я ночь шагами перемерил.
Явись ко мне, мой сатана,
Я настежь открываю двери.

Так дай мне этот глупый рай,
Так утоли мои печали,
Чтоб счастье било через край,
Как в чистом детском изначалье,

Где каждый, жмущий руку – друг,
Не отводящий взгляда – брат,
Нерасторжим поруки круг,
И звезды в тысячи карат;

Все клятвы вечны до конца
И, сколько б сил не разбросал,
Пав под рукою подлеца,
Был отомщен и воскресал…

Ах, как же ты была права,
Смеясь, безумная душа,
Отбрасывая покрова,
Срываясь кровью с бердыша…

Не раздарил, а растерял,
Вериги променял на четки,
А сам на паперти застрял,
Приткнувшись к маленькой сиротке…

Так подсласти мне костью пасть,
Чтоб в слюнях захлебнулся вой!
Я и за грош не дрогну пасть:
Не привыкать, и не впервой

Нам, разоренным дочиста
Нет утешения с небес.
Считаю, глядя в ночь, до ста -
И жду тебя.
Как глупо, бес…

   ***

Я отслужил. И слава Богу.
Чернобыль - это не Афган.
У каждого своя дорога:
Кому венок, кому стакан.

Я отслужил -  и хватит.  «Болдо»,
Как говорил сержант-казах.
Два года это очень долго.
Ты все прочтешь в моих глазах.

Я отслужил. Виват, свобода!
Я отслужил. Как отсидел.
С восемьдесят седьмого года
Освобожден от ратных дел.

Я отслужил. Я выпил чашу.
Утерся, отплевался... Все.
И я уже не буду «нашим»
Посмертно в списки занесен.

Я отслужил. И славлю Небо.
Хотя теперь военкомат
Мне говорит, что я там не был -
Я все равно безумно рад.

Я отслужил. Погоны скинул,
Поставил галочку в судьбе.
Мне не посмотрят косо в спину,
И я могу сказать себе:

Я отслужил. Два года прожил,
Прорвался из последних жил.
Я отслужил. Мороз по коже…
Я отслужил. Я отслужил…

   ***

Я помню это чудное мгновенье,
Когда передо мной из темноты,
Развеяв сон, явилось вдохновенье…
Но, почему-то, тут проснулась ты.

И дрогнуло пугливое сознанье.
Оборвалась великая строка.
Я бился, преисполненный страданья.
Ты думала - валяю дурака.

   ***

Я понял, почему я так страдаю
И не могу устроить жизнь свою.
Все потому, что от себя строгаю,
А значит - не беру, а отдаю.

Все для других, другим… А для себя-то?
Как можно-то, себя так не любя?
Живут же вот в Японии ребята -
И ничего – строгают на себя.

Им приодеться - как сходить пописать!
У них не быт - а дом, покой, уют.
Они из деревянных мисок риса
Уже давно, представьте, не жуют!

А я - все от зарплаты до зарплаты.
Зато духовен так - что хоть кричи.
А может плюнуть, и уехать в штаты?
Меня ж когда-то звали фирмачи!

Или, отбросив опыт поколений,
Коль жаждою наживы заражен -
Перевернуть верстак к едрене фене
И - потянуть рубанок за рожок.

   ***

Я с хреновиной одной отправлялся на разбой.
В ней, анатомической, был принцип гидравлический.

   ***

Я тихий, потому что безоружный.
Внезапный, как июльская гроза,
Брожу спокойный, вдумчивый наружно
И благостный, как в церкви образа.

К тому же, совершенно не владею
Ни самбо, ни дзюдо, ни айкидо,
Плевать хотел на битвы за идею,
Обуздывать умею либидо,

Стеснительный, улыбчивый, неловкий,
Сопливый нос, линялое пальто,
Потертый, как отшельника циновка,
Ощипанный, как старое манто.

Казалось бы: откуда быть куражу?
Сочится сострадания слеза…
И все же - заточи меня под стражу
И наложи построже железа.

Во мне живет цепной потомок зверя,
Ошейник, раскрутившийся в пращу.
Ты скажешь – соглашусь, но не поверю.
Обидишь - промолчу, но не прощу.

Вы все еще узнаете вкус страха,
Обнесшие медами на пирах,
Когда я нагоню вас росомахой
По следу, растворенному в годах.

Что может быть пленительней и слаще,
Чем видеть боль и немощь старика?
Живите проще, улыбайтесь чаще,
Пока я здесь валяю дурака.

Я тихий, потому что – безоружный.
Везу - и не грызу своих удил.
Стеснительный и благостный наружно -
Коварный в глубине, как крокодил.

   ***

Я точно вам не поручусь,
Но дело было так:
Монах молился на свечу,
Свеча дрожала в такт
Его дыханию в ночи.
И тьмой дрожала ночь.
Как жаль, что пламенем свечи
Всей тьмы не превозмочь.

Я точно вам не поручусь,
Но дело было так:
Струились строки по лучу,
Как беспросветный мрак
От светоча по стенам тень.
И сам монах – чернец…
И как он верил в белый день
И чистоту сердец…

Пиратская

    Я только нынче понял, как устал,
Я только здесь вздохнуть спокойно смог,
Когда моих страстей девятый вал
Швырнул меня в кабацкий смрадный смог.

    До хруста в пальцах обнимай стакан,
Мешай до хрипа в глотке с песней ром,
Ведь не затем мы переплыли океан,
Чтобы оставить это дело «на потом».

    Пусть говорят, что мы грубы и злы,
Скажи, откуда нежность взять рукам?
На шкотах в бурю вязаным в узлы,
К эфесам шпаг привыкшим и к куркам.

    Да что любовь? - забвения канкан,
И ласки шлюх - ну, полно о пустом,
Ведь не затем мы переплыли океан,
Чтобы оставить это дело «на потом».

    Вот нашей райской жизни шалаши,
Такой убогой, что ее не жаль,
Когда хватаем в драке палаши,
Как Моисей Господнюю скрижаль.

    Священных книг елейный фимиам
Зовет смирить гордыню под крестом,
Но не затем мы переплыли океан,
Чтобы прощать обидчика потом.

    Вот так гуляем из последних сил,
Самих себя готовые пропить,
Счастливо избежавшие могил,
Мы, будем, будем, будем, будем жить!..

    До хруста в пальцах обнимай стакан,
Мешай до хрипа в глотке с песней ром,
Нам жизнью день на растерзанье дан,
Все остальное - в прошлом и потом!