***

На талой земле
Согрет, согрет
В осенней золе
Сок лет, сок лет.
Я брошусь в бега,
В тугие снега,
И выжмет луга
Мой след, мой след.

Ветвей волоса
Вольны, вольны,
Плывет полоса
Лесной волны,
Струится в глаза
Сквозь кроны лоза,
Болот образа
Больны, больны.

Как прячется синь
За медь, за медь,
За крылья гусынь -
Заметь, заметь -
За мхами бород
Заплывших болот,
Ныряющих в брод
Как в сеть, как в сеть.

Скользнула, жива,
Сама, сама
В листвы кружева
Сума, сума -
И канул ручей,
Растаял, ничей,
Сойдя от лучей
С ума, с ума.

Разводий купель -
Как клеть, как клеть -
Стегает капель,
Как плеть, как плеть:
Велит просто та
Звеня, пустота -
Весны простота -
Не тлеть, не тлеть.

Взмахнет колея
Каймой, каймой,
В бреду коли я
Домой, домой
Сбегу, сквозь леса,
На круг колеса
Вернут голоса:
«Он мой. Он мой!»

  ***

Наш ковбой -
Славный малый.
Кто-то другой
Струсит бывало,
А наш – придет
И всех победит:
Его любой
Боится бандит!

Смелый ковбой -
Парень, что надо!
Ему любая
Девочка рада,
А он будет рад
Лишь тебе одной:
Вот он какой,
Наш верный ковбой!

Верный ковбой,
Он всегда в седле.
Он даже с другой
Не пройдет по земле,
А посадит в седло
Перед собой:
Вот он какой,
Настоящий ковбой!

А потому-то
Он пьет только виски,
А к молоку
Не подходит и близко.
В детстве случилось
Один только раз -
Он пил молоко.
Да и то за Техас.

  ***

Не бросай меня в пустыне мира,
Полузанесенного песками.
Может, я убогий, может, сирый
И воняю грязными носками;
Может, я не вынул свое сердце,
Чтобы осветить твою дорогу -
Но тогда, быть может, это скерцо
Грусть твою развеет хоть немного?

Не бросай меня в житейском море:
С детства я боюсь его пучины,
Словно беспощадных рук каморы,
Что, конечно, не к лицу мужчине.
И, конечно, дело не в капризе:
Просто я - природой обделенный,
И пугался даже башни в Пизе,
Черезмерно книзу наклоненной.

Не бросай меня в порыве страсти,
Пенящейся, как бокал «Токая»!
Видишь, я - мужик особой масти?
Видишь, у тебя судьба такая!
Не бросай меня в земной юдоли.
Я смиренья с детства слыл примером.
Поплывем с тобой в одной гондоле.
Ты мне будешь верным гондольером…

  ***

Не плачь, прекрасная Ассоль:
Все паруса в закате алы.
Да разве ж в этом жизни соль,
Что разыграл какой-то малый?

Нам - осудить и не понять.
Тебе - взрастить и жить, лелея
Надежды тоненькую прядь.
На алый шелк под серой реей

Смотреть, не отрывая глаз,
До слез на горизонт покатый,
И обмануть - в который раз -
Надежды прихотью заката.

И снова жить, и снова ждать,
Под смех и шепот за спиною,
Терзая океана гладь
Своей любовью неземною.

Он, может быть, еще придет
К нам в гавань следующим летом?
О боже, я ж не идиот!
Зачем я говорю об этом?

Да разве ж в этом жизни соль,
Что разыграл какой-то малый?
Не плачь, прекрасная Ассоль.
Все паруса в закате алы.

   ***

Недооцененные мы,
Непонятые, непростые…
Прокисшей юности умы
Терзают вымыслы пустые.

Как много всяких разных «не»
Сложили мы в одну суму…
И оттого - не по себе.
И потому - не по уму.

И все вокруг - совсем не то.
И сами мы себе не те.
И так - ни слова в простоте.
А по нулям - аж на все сто.

Бежим, спешим покинуть строй,
Разрушить замки, сжечь мосты,
Как будто мир - скопленье Трой.
Сердца чисты. Глаза пусты.

И в чистоте, как в пустоте -
Немногое отражено:
Тоска по высшей простоте.
Но все вокруг заражено

Не соответствием своим
Каким-то высшим идеалам.
И мы с тоской на мир глядим
Горящим пристальным металлом.

Но можно ложно сделать вид
Недоумения плечом:
Весь мир, мол, небеса коптит,
А я - как будто - ни при чём.

А я - как будто - просто так,
По строчкам прыгаю блохой.
Ах, Боже мой, какой чудак!
А вроде, парень неплохой…

1994. 8 января.

  ***

Ночь раскрасит неба гладь
В звездную горошину,
Чтобы легче было лгать
Девкам огорошенным.

Отменить бы паспорта,
Чтоб изгнать сомнения -
Расцвела бы простота
Волеизъявления.

Что ж ты все твердишь «не трожь»,
Вдаль глядишь рассеяно?
Неужели ж в поле рожь
Просто так посеяна?

Распахнет за рожью стог
Нам с тобой объятия -
И пронзит нас дрожью ток
Силы восприятия.

Где бы сена взять хоть пядь,
Бросить под основою?
Черви-козыри опять
Кроют масть бубновую!

     Другая рука.

Не поднимая забрала,
Не опуская щита,
Смелости так не пристало,
Но безрассудство --- тщета.
Стоит ли вольному жить в страхе,
В память о рабском биче?
Одна рука --- в приветственном взмахе,
Другая рука на мече.
Наследник походной палатки,
Сгибаясь, смыкается кров
Под тяжестью каменной кладки,
Под бременем буйных пиров.
В речах сердцеедок, под складками юбок,
Кружит сладострастия бес.
В одной руке --- за здравие кубок,
Другая - сжимает эфес.
Та, что бессонно любила,
Тая в ночах, как зола,
Было же, милая, было
Счастье без примеси зла.
Огонь, вода, медные трубы,
Да как мы смогли устоять
И счастьем наполнить любимые губы,
Сжимая меча рукоять?
Кабы не волчья стая,
Кабы не стадный дух…
Может, страницы листая,
Я отыщу этих двух?
Стерлись доспехи, изношены платья,
Век не живут при свече.
Но одна рука --- в рукопожатье,
Другая рука на мече.